2005/03/13

Его Высокопреосвященству
Высокопреосвященному
Евсевию, архиепископу
Псковскому и Великолукскому.

от священника Павла Адельгейма

Покаянное обращение перед вступлением в Великий пост

«Мир имейте между собою»(Мк.9, 50).

Ваше Высокопреосвященство!
Третий раз наступает Прощёный день.
Третий раз мы с Вами не примирёнными вступаем в Великий пост.
Третий раз Слово Божие воздвигает перед нами неизменное препятствие:

«если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой перед жертвенником и пойди прежде примирись с братомтвоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф.5, 23−24).

Мои бесчисленные обращения к Вам с молитвой о прощении и примирении не имели успеха. Отвергая моё покаяние, Вы лишаете радости небо, ибо «на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк.15, 7). Это слова Христа Спасителя.

Ваша непримиримость печалит и повергает в уныние. Если епископ не может преодолеть ущемлённое самолюбие, как спрашивать с клириков и мирян? Как совместить непримиримость епископа со словами Евангелия? духом богослужения и святоотеческой традиции? «Христос есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший — стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею…примирив обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем”(Еф.2,14−16).

Христос указал путь к примирению:
«Сказал Иисус ученикам: если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему. И если семь раз в день согрешит против тебя, и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, — прости ему» (Лк.17, 1, 3−4). Возможно ли отречься от этого пути?

Каждый раз я повторяю слова, заповеданные Христом Спасителем: «каюсь, прости меня». Они остаются безответными: не услышанными, не принятыми, не понятыми, осуждёнными. Вы хотели видеть моё покаяние в СМИ. Я исполнил Ваше требование: в газете «МК» напечатано моё «покаянное письмо». В газете «Псковская правда» напечатано второе покаянное письмо. Что ещё могу сделать для примирения?

В примирении участвуют две стороны. Одна просит или не просит прощения. Другая прощает или не прощает. Духовная жизнь представляет царство свободы. Ищущий примирения не может принудить другую сторону. Примирение нельзя навязать силой. Прощение дарят. Но, отказав просящему прощения, невозможно молиться: «Отче наш, оставь нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим». Если мы не оставляем, о чём просим Бога? Вы вынесли мне вечное осуждение, не ожидая суда Божия:

— определил вам место со всеми клеветниками и диаволу уготованное им от вечности. («Благодатные лучи N2 2003 г. стр.14). Христос учил поступать не так:

— Иисус, обратившись к ученикам, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришёл не погублять души человеческие, а спасать” (Лк.9, 56).

Вы назвали меня «клеветником, лжецом, лицемером, фарисеем, законопреступником, слугой диавола» («Бл. Лучи», ibid), не указав в чём моя вина, не сумев обозначить её конкретное содержание. Ваши ярлыки: «подлость, клевета, ложь, лицемерие, фарисейство, сатанинские методы лжи и обмана, исполнение воли сатаны» («Бл. Лучи», ibid) наклеены на пустом флаконе: письмо не обосновало данные определения. Без глагола, обозначающего действие, существительные превращаются в оскорбления, подлежащие Евангельскому суду:

«Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: „ничтожество“, подлежит синедриону; а кто скажет: „безумный“, подлежит геенне огненной» (Мф.5, 22).

С Вашего благословения в «Псковской правде» и Епархиальных листовках опубликован образец покаяния, приносимого обиженному епископу. Епархиальный духовник призывает меня написать в газету письмо по этому образцу. Образец построен на самобичевании и унижении человеческого достоинства:

«Я, проклятая гадина и мразь, оскорбил Вашу святыню, Высокопреосвященнейший Владыка! За совершённую подлость мне не место в человеческом обществе. Мне место в выгребной яме…» и прочее.
(«Псковсая правда» N202 за 2004 г.)

Вы требуете, что бы я просил прощения по этому ритуалу. В удовлетворение самолюбия Вы требуете жертвоприношения: поругать и унизить человеческое достоинство клирика, потерять человеческое лицо. Когда Державин пишет: «Я -царь, я -раб; я -червь, я -Бог», он не выходит из пределов христианской антропологии: «образ есмь неизречнныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений» (Тропарь из чина погребения). Газетный вариант покаяния выражает антропологию манихеев, которую православные христиане не исповедуют.

Христианское примирение может иметь только одну цель: взаимное взыскание любви. Пока плач о грехе выражает состояние души, он оправдан. Если он является требованием обиженного, то превращается в шантаж. Это не христианский образ покаяния, а языческое жертвоприношение. Христианин не должен требовать платы за прощение. Иначе оно теряет нравственную ценность. Это будет не прощение, а возмещение морального ущерба, то есть не нравственный, а правовой акт. Происходит подмена: подлинная безмерность вины перед Богом подменяется фальшивой безмерностью вины перед человеком. Вина имеет предел. Евангелие не даёт оснований отказать просящему в прощении.

В литургическом предании мы постоянно именуем себя «грешными и недостойными рабами», но не человека, а Бога. «Не делайтесь рабами человеков» — предостерегает апостол (1Кор.7, 23). Мы подчёркиваем своё недостоинство перед Его Святыней. Между человеком и Богом всегда остаётся нравственная пропасть.

Я- грешник, а Он — свят и пресвят. Эта пропасть преодолевается с одной стороны подвигом, а с другой — содействием благодати. Преподобные самоуничижались перед Богом, достигая единения с Ним. Это не то же самое, что топтать собственное достоинство ради человекоугодничества перед епископом. В такой форме выражается не покаяние, а «ложное смирение, которое паче гордости». В церковной традиции человекоугодие осознаётся как грех. Грех роняет человеческое достоинство. Мы называем это грехопадением. Покаяние возвышает человека, возводит на высоту, с которой он упал. Если покаяние перед Богом должно возвышать человеческое достоинство, тем паче покаяние перед человеком не может его унижать.

Воздавая честь лицу, носящему священный сан, следует сохранять меру. Когда настоятель собора с амвона восклицает: «Владыко, Вы — правая рука Бога!», это не лесть, а кощунство. Кто может воссесть «одесную Отца»? Это место принадлежит Единородному Сыну Божию. Только Ему одному! Ни один епископ не восхитит престол Христов «одесную Отца». Даже в ритуальном обожествлении существуют границы дозволенного, и преступать их нельзя. Неужели ритуальное обожение стирает действительное различие между епископом и Богом?

Факты, приведённые в моей книге, задели Ваше самолюбие. Вы не можете переступить через него и простить. В книге нет клеветы. Она написана не в обиду Вам, а в защиту Церкви. Ваше имя упоминается только в подписанных Вами Указах. Если я не прав, укажите мою ошибку. Я признаю её, и мы примиримся, как заповедал Христос. Я с радостью покаюсь, но не соглашусь на самооговор. Чекисты принуждали к самооговору пытками и остались злодеями на тёмных страницах русской истории. Это моя личная драма: они опорочили и замучили двух моих дедов, отца, мать, их друзей и сослуживцев. В течение года меня держали в тюрьме госбезопасности, требуя самооговора и отречения от Христа в СМИ. Зачем? Потерять лицо, лишиться христианского достоинства, принести жертву чужому богу.

Прекращение вражды между нами зависит от Вашего Высокопреосвященства. Средостение вражды с моей стороны разрушено покаянием. Слова, заповеданные Христом, мной повторены многократно: «прости меня, каюсь». Средостение вражды сохраняется с Вашей стороны.

Если примирение невозможно, вопрос не о моей или Вашей правоте. Вопрос о правоте Евангелия, о достоинстве учения Христова. Оно судит нас и осуждает:

«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрёл ты брата твоего. Если же не послушает, возьми с собою ещё одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь”(Мф.18, 15−17).

Вы не беседовали со мной наедине. Вы не беседовали со мной при свидетелях.

Вы не призвали в свидетели церковь. Я просил Вас пригласить меня на обсуждение моей книги. Вы отказали и осудили меня заочно. Никодим заострил перед иудеями проблему правосудия: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин.7, 51)

Иудеям нечего было ответить. Они укорили Никодима галилейским происхождением и разошлись. Когда нечего ответить, оскорбляют и бьют. Когда слуга ударил Иисуса Христа, Он не ответил обидой. Он поставил нравственную проблему о правах сильного.

«Один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьёшь Меня?» (Ин.18,22−23).

Неужели Христос не прав? Неужели насилие справедливо? Этим вопросом я завершаю своё письмо. Теперь за Вами слово.

Прошу прощения за невольно причинённые огорчения, не держу обиды, не теряю надежды, что Господь коснётся Вашего сердца и умиротворит его.

Настоятель храма святых Жен Мироносиц, священник Павел Адельгейм.

13.03.05 г. Прощеный день. Псков.